April 18th, 2005

okno

Итальянский пунктир

- когда самолет приземлился в Венеции, я поймала себя на том, что непроизвольно улыбаюсь. Люблю Италию
- курить в ресторанах, барах, на вокзалах и внутри ярмарки действительно нельзя. Тем не менее, в моем номере в Болонье стояли аж четыре пепельницы - на каждой тумбочке, на столе и в ванной
- на могиле Бродского стоит банка, полная ручек. Видимо, таким образом поклонники заряжаются вдохновением
- я впервые в жизни попробовала каракатицу. Вкусно, только язык потом был черный
- в лавках со стеклом на Мурано очень много предметов с иудейской символикой, видимо, эти вещицы пользуются популярностью. Среди уродливых разноцветных фигурок меня поразил отвратительного вида долговязый хасид с голым младенцем на вытянутой руке. Очевидно, он готовится его сожрать
- на завтраке в венецианской гостинице мне еле удалось сесть - зал был заполнен толпой канадских пенсионерок, совершавших тур по Италии. Почти у всех были значки с канадским флагом или майки I'm Canadian - чтобы, не дай Бог, с американцами не перепутали.
- в Аэрофлоте, очевидно, сменился шеф-повар. На пути туда на выбор предлагали лазанью или омлет, но это была очень странная лазанья. На обратном пути можно было взять мусаку или физули (sic!). Надо ли говорить, что мясное рагу с баклажанами с мусакой ничего общего не имело.

Пока я разбираюсь с фотографиями, расскажите мне ваши новости или дайте ссылок. Всю френдленту я вряд ли осилю.
okno

Сан-Микеле

Дожидаясь вапоретто на пристани венецианского кладбища, мы смотрели на лагуну, по которой сновали моторки, и вдруг увидели красную с черным гондолу с пятью или шестью гребцами, одетыми тоже в красное. Они гребли так быстро, что мы сначала решили, что это спортсмены. В этот момент из ниоткуда материализовались еще две моторки - одна с людьми, а другая с венками. Тем временем гондола с красно-золотым флагом Венеции на корме приблизилась, и стало понятно, что это похоронная ладья. Люди из моторок встали на пристани; гондола причалила, гребцы быстро вытащили гроб из качающейся на довольно сильных волнах лодки и передали его людям на берегу. Они действовали ловко и споро, но каждое их стремительное движение было полно почтения к таинству перехода в другой мир.

Гроб водрузили на тележку; перевозчики пожали стоявшим на берегу людям руки - по очереди, как на футбольном стадионе. Потом гребцы встали в ряд и застыли в качающейся гондоле, подняв к небу длинные весла. И тут могильщики и те, кто пришел проводить усопшего, зааплодировали гребцам. Несколько мгновений - и все пришло в движение. Процессия направилась вглубь кладбища, а гондола отчалила, стала стремительно удаляться и мгновенно исчезла из виду, как, должно быть, исчезала в пелене вечности Харонова ладья.