Category: происшествия

Category was added automatically. Read all entries about "происшествия".

okno

Но это все такие пустяки в сравнении со смертью и любовью

Это пост про итоги года. Года, который разделился для меня на две равные половины. До июня, когда было радостно, счастливо, хоть и трудно - годовалая Наташа, недосыпы, первые слова, первые шаги, выход на работу, всякие семейные грандиозные планы.

И после июня, когда к папе вернулся онкологический диагноз, отступивший было в апреле 2013 года.

Мне оказалось суждено пройти этот путь дважды - когда из папы, как и из мамы 20 лет назад, уходила по капле жизнь, и я ничего - ничего радикального - не могла сделать. Но нам всем - и ему в первую очередь - хватило сил и любви пережить неизбежное с достоинством и мужеством. И - к счастью - обошлось без боли. Мне очень горько и грустно, но я знаю и чувствую, что он ушел в свой срок и сейчас - где-то там - он вместе со всеми, кого он любил. Только жаль, что у Туси не будет дедушки.

После папиной смерти я планировала забиться в норку и зализывать раны, и до Нового года ничего не делать, кроме повседневной рутины, ни о чем не думать и ничего не решать. Но родная страна расслабиться не даст никогда, так что ноябрь и декабрь у нас был насыщенные - мы, как и все, спасали рубли.

Про политические и экономические результаты года и перспективы на год будущий писать не хочется совсем. Для меня этот год стал временем, когда вранье в медиа- и общественном пространстве достигло какой-то запредельной концентрации, и это очень гнусно, и я не знаю, как и когда мы от этого отмоемся, и отмоемся ли вообще.

Я желаю нам всем как можно меньше потерять в наступающем году и как можно больше приобрести. Да пребудет с нами Сила.
okno

Вот и все



Моего папы не стало в прошлую субботу. Он чуть больше месяца не дожил до 72 лет - и чуть больше недели до 20-й годовщины маминой смерти. Я уверена, что теперь они вместе.

Я говорю: в утробе
Я слышала голос твой.
Он говорит: как будто
Это все не со мной.

Я говорю: Кима
Ты на ночь мне пел, про кита.
Он говорит: знаешь,
Что-то я очень устал.

Я говорю: сын мой
Любит тебя как отца.
Он говорит: не такого
Желал я себе конца.

Я говорю: а помнишь,
Как внучку тебе принесла?
Он говорит: жалко
Мама не дожила.

Я говорю: сделать
Нельзя ничего, прости.
Я говорю: я осень
Тебе принесла в горсти.

Я говорю: не верю
Я этому октябрю.
Я говорю: я знаю,
Что я ерунду говорю.

Он говорит: не больно,
Но холодно мне в груди.
А я говорю: папа!!!
Папа, не уходи!
okno

Открытое письмо друзей и знакомых Иры Черска в СМИ

Я, честно говоря, надеялась, что первая волна грязи вокруг этой трагедии уже схлынула, и следующая ждет нас только тогда, когда начнется суд над Кабановым. Я ошибалась. Страшная гибель Иры по-прежнему не дает покоя желтым журналистам. Поскольку ее друзья общаться с прессой отказываются, им приходится искать людей с дальних орбит - типа классного руководителя Кабанова, который не видел его, думаю, лет двадцать - а то и дергать цитаты из Ириных открытых (да и закрытых - видать, кто-то все же слил, такие попытки были) записей и делать свои омерзительные выводы.

Судиться с желтой прессой бессмысленно. Но противопоставить этой сливной трубе голос здравомыслия и порядочности - можно и нужно. Поэтому прошу максимально распространить этот текст, который, помимо всего прочего, содержит информацию о том, как можно помочь детям Иры. Кстати, ее тетка на днях получила право на постоянную опеку, и это хорошая новость.

Если меня читают журналисты - прошу рассмотреть возможность публикации этого текста на ваших порталах.

Collapse )
tongue

Старперские заметки

Неожиданно заинтересовалась вопросом, сколько времени мне понадобится, чтобы приучиться называть милицию полицией. В свое время я, по-моему, довольно быстро привыкла к новым названиям центральных улиц и станций метро (кстати, дорогой quatermass, Войковскую таки собираются переименовать), но, во-первых, я тогда моложе и лучше качеством была, во-вторых, это было на волне развенчания протухших идеалов и разрушения прогнивших пьедесталов, ррромантика ррреволюции и всякое такое. А сейчас - никакой мотивации нет. Те же яйца, только в профиль.
okno

Летнее, идея навеяна Надей Яцык

Пожарить на сковородке-гриль пару кабачков кружочками (для баклажанов еще не сезон) и пару-тройку перцев ломтиками. Свалить в большую миску, покрошить туда же помидоры и зелень, заправить оливковым маслом, взбитым с лимонным соком и давленым чесноком. Добавить кубики брынзы. Съесть, урча, пока еще теплое.
ass

Танцы на костях

Я не могу не написать об этом. Похоронить человека в нашем городе и в наше время - это звездец какой-то. Я была наслышана о полном беспределе, царящем в похоронном бизнесе, но всю глубину проблемы поняла, только когда столкнулась с этим сама.

Collapse )

Я помню, что когда 12 лет назад мы хоронили мою маму, все было совсем не так. Никакой схватки агентов над телом не было, все формальности были улажены быстро, четко, тихо и слаженно, с должным уважением к умершей и к чувствам родных. Куда-то все же не туда скатилось наше общество, если в такой печальной ситуации на родных ушедшего сыпется со всех сторон столько негатива и цинизма, помимо того горя, которое они испытывают от самого факта смерти. Хорошо еще, что у нас большая семья, и мы просто встали в круговую оборону... Скажите, дорогие жители других городов России (если у вас был в недавнем прошлом подобный печальный опыт) - у вас такой же беспредел творится, или это привилегия столицы? У заграничных френдов даже и не спрашиваю...

* * * * * * * * *

Похороны завтра. Деда будут хоронить со всеми почестями, которых он заслуживает - с ротой почетного караула, оркестром и салютом. Спасибо вам всем за соболезнования, для меня и для всей моей семьи это очень ценно.
okno

Вне даты

Про маму я могу вспомнить неожиданно, и говорить о ней, и говорить... как это произошло тут на днях в разговоре с Костей. Я очень мало писала о ней здесь, почему - не знаю. Пелена времени сделала ее в моих глазах идеальным человеком, хотя, наверное, это было не так - мне трудно сейчас судить, я помню только хорошее. Ее повседневность была подчинена сакраментальному "душа обязана трудиться". Я сохранила все ее записные книжки, в которых она всегда, читая ту или иную книгу (а она все время читала, и классику перечитывала, и новинки, и была подписана на все толстые журналы), записывала понравившиеся цитаты, какие-то свои мысли по поводу и т.п. Книга вообще была основной ценностью в доме. Получив зарплату, мама отправлялась "на охоту" в букинистические магазины. "Таня! Альбом Модильяни!" - звонила она мне потом с работы. "Покупай!" - "Вот и я думаю. Но 50 рублей..." - "Ну смотри, и правда дорого..." - "Нет, я куплю!". Еще она следила за театральными премьерами и художественными выставками, с маниакальным упорством таскала меня в консерваторию, к шести утра зимой ездила в неприметный дворик за билетами на "Декабрьские вечера", куда я с тех пор так ни разу и не ходила больше... За пару месяцев до смерти, когда болезнь уже изменила ее внешность, она с горечью сказала мне: "больше всего меня убивает, что я не могу теперь выйти ни в театр, ни в музей..."

Ни в ком больше не видела я такого сочетания кротости - и внутренней силы. Смирения - и умения бороться. Она не была религиозна, но была одной из немногих истинных христианок, встреченных мною в жизни. И еще у нее был какой-то врожденный такт - заразительный для окружающих. Мы были с ней очень близки - но она умела сделать так, чтобы мне даже и в голову не пришло задать ей какой-нибудь неподобающий вопрос о том, о чем мне как дочери знать не полагалось. Она ушла очень рано, и мне очень жаль, что не только я совсем еще молодой осталась без матери, но и сын мой успел ухватить лишь малую толику ее нежной любви - так и мой дед ушел, когда мне было всего три года, оставив в моей памяти лишь смутную картинку, как я бегу к нему навстречу со всех ног, а он уже расставил руки, чтобы меня подхватить. Но я благодарна судьбе - не только за то, что в раннем детстве и отрочестве была окружена родительской любовью, дававшей мне чувство защищенности, но и за то, что на протяжении десяти лет, с моих четырнадцати, когда тинейджерский дебош пошел на убыль, до моих двадцати четырех, когда она умерла, у меня был взрослый и мудрый друг. Между нами было очень напряженное и интенсивное духовное поле и полное взаимное доверие. С ней было интересно, трудно, очень спокойно и очень уютно. Я давно уже пришла к выводу, что смерть близкого человека - это шанс для каждого из нас что-то в себе перепонять, перерасставить жизненные приоритеты. Наверное, я этим шансом воспользовалась - как могла. Но сколько бы времени ни прошло, ее уход - моя самая большая в жизни боль.